Квантовый Кот.
Автор Максим Катков.
В этой истории, как водится, все началось с научной идеи, которую в нормальной лаборатории бы завернули на уровне заявки, так как с ней уже работает весь мир и давно – но ничего путного не выходит. Но у профессора Громова и кандидата наук Синицкого была странная привычка: они не спрашивали разрешения у здравого смысла, тем более в свободное от работы время.
Они пытались сделать то, о чем физики спорят уже лет сто с лишним: передача энергии без проводов. Не в стиле старых башен Системы Теслы, где все красиво, но утекает в атмосферу быстрее, чем зарплата молодого ученого после получки. А по-настоящему. Сфокусировано. Направленно. И до ста километров.
— Ты понимаешь, что мы сейчас пытаемся локализовать поле, которое по определению не любит локализацию? — сухо сказал Громов, поправляя очки.
— Я понимаю, что ты зануда квантового масштаба, — ответил Синицкий. — Мы не локализуем. Мы настраиваем управление плотностью потока.
Он говорил это с тем выражением лица, с каким люди обычно врут банку при оформлении кредита.
Их теория опиралась на вполне реальные вещи: направленные электромагнитные волны, фазированная антенная решетка, резонансные частоты передачи энергии, как в экспериментах с микроволновыми пучками и лазерной передачей энергии. Но дальше они сделали то, что в статьях обычно пишут мелким шрифтом: “допущение”.
Они ввели гипотетическую частицу. Назвали ее скромно — лакси-квант. Частица, которая якобы способна переносить энергию, не рассеиваясь в среде используя луч лазера попросту говоря как… беговую дорожку как средство доставки. Таким образом и сто километров было для нее не дистанцией. Только представьте себе, как космолеты выводятся на орбиту толкаясь лазером, а корабли ходят по морю подпитываемые от маяков!
— Это еще не реальная частица, — бормотал Громов. — Это пока математическая галлюцинация.
— Отлично, — кивнул Синицкий. — Значит, мы первые, кто ее поймаем, формула то мной проверена. Мы готовы к фазе Х.
Все было бы хорошо, но, как всегда, у любого эксперимента есть «Да» – «Нет» и «фиг знает как!».
Тут в историю вступает третий участник эксперимента. Кот. Старый, ленивый, с лицом человека, который видел распад Советского Союза и не впечатлился.
Звали его Платон. Его участие было незапланированным.
Лаборатория, как и положено, находилась не в институте, а в квартире с высоким потолком, старым паркетом и радиолой, которая даже иногда работала как подставка под чайник, но выглядела так пафосно винтажно, будто знает больше всех присутствующих. Помимо чайника на ней любил лежать кот, особенно когда чайник оставлял теплое пятно после себя.
Платон жил там давно и считал себя старшим научным сотрудником по вопросам сна и котлет.
Эксперимент начался тихо. Громов включил установку. Синицкий следил за показаниями.
— Поле стабилизируется, — сказал он. — Частота держится. Потери выше расчетных.
— Это невозможно, — ответил Громов. — Значит, мы что-то не так измеряем.
В это время между двумя компактными установками происходил опыт с лазерным пучком между ними. Сейчас фиолетовые и оранжевые разряды вокруг невидимой струны лазера крутились беспорядочными искрами, в хаотическом порядке формируя синусоидальные волны вдоль контура лазера, оставляя его чистым. Большинство разрядов осыпалось, падало вниз, на стол, на пол, на миску Платона и быстро гасли.
Запахло чем-то рыбным, жареным - даже вкусно.
В этот момент Платон, не разделяя научного скепсиса, решил проверить миску.
И, как это бывает в научной истории, именно в этот момент что-то пошло не так.
Или, наоборот.
Кот, не обращая внимания на две установки на столе прыгнул с радиолы – проложил кратчайший маршрут к миске и оказался в зоне генерации поля. Просто прошел через нее, как через солнечное пятно на полу.
И исчез...
Не эффектно. Не со вспышкой. В момент его прохода искры вытянулись через него, засветились все разом оранжевым светом и просто стали обтекать кота обволакивая в кокон, который стало уменьшаться размером, сжиматься, как обертка конфетки. Кот уменьшался. Сверкнули глаза. «Мау?» - сказал Платон. Сначала голова, потом тело, и потом искры вокруг пучка снова стали хаотично крутиться и осыпаться, а кот - ИСЧЕЗ.
Возникла тишина.
— Ты это видел? — спросил Синицкий.
— Я отказываюсь это видеть, — сказал Громов. — Это противоречит…
«Маяу?» - в этот момент Платон появился. В коридоре. Просто появился в сидячей форме. Ни вспышки, ни искр, ни-че-го!
Потом снова исчез.
«Мяу-уу-у-!!» - голос Платона уже с ноткой раздражения - появился уже на кухне. Судя по эху и звуку скрежету стекла посуды - в раковине.
— У нас, — медленно сказал Синицкий, — самопроизвольная дискретная телепортация живого объекта.
— У нас, — ответил Громов, — кот стал экспериментальным обоснованием того, что мы идиоты и не убрали его из комнаты!
Платон перемещался хаотично. Комната — коридор — подоконник — кресло. Без пауз. Без лап. Пространство для него стало списком, а не дорогой.
Кот хотел жрать, но каждый раз, завидев миску, проваливался в другое место.
«Мяу!» — появляясь. «МЯУ!» — исчезая. Частота росла.
Истеричное «Мяууууу!» превратилось в кошачье эхо, льющееся из всех щелей.
Пушистый Хаос.
— Это скачок по энергетическим минимумам! — забормотал Синицкий.
— Объясни коту, — отрезал Громов. — Это не телепортация, — бормотал Синицкий, лихорадочно листая записи. — Это скачок по энергетическим минимумам полей. Он “проваливается” туда, где плотность выше и есть соединение с узлом.
Платон тем временем начал паниковать и орать истеричнее. А паника у кота — это уже серьезная научная проблема.
Он появился на шкафу, потом на столе, потом внезапно на люстре.
— Нам нужно его как-то зафиксировать, — сказал Синицкий.
— Попробуй удержать объект, который не признает координаты, — ответил Громов. — Теперь это не кот, а орущий квантовый паразит.
— Сам ты паразит, смотри сюда - классическая физика и смекалка.
Платон возник на столе и на секунду задержался. Посмотрел на них. Не жалобно. Раздраженно и оценивающе. Как на существ, которые случайно нажали не ту кнопку и теперь пытаются объяснить это словами. Потом исчез. «Мяу!» - стал злее.
В этот момент раздражённый ор начал бесить соседей. По батареям застучали. Гулко, зло, в такт метаниям кота.
Платон испугался, притих на секунду — и заорал ещё громче. Скорость его перемещений вышла за пределы видимого: он материализовывался везде и сразу, потеряв миску, себя и остатки кошачьего достоинства.
И тут, как это часто бывает, решение пришло из области, которую ученые презирают до первой необходимости.
— Корм, — сказал Громов.
Синицкий посмотрел на него так, как обычно смотрят на людей, предлагающих лечить квантовую механику молитвой.
— Что?
— Он целится приходит на корм.
— Мы сейчас обсуждаем не условный рефлекс, а…
В этот момент Платон материализовался прямо перед миской. Посмотрел на нее. И исчез.
— Работает, — тихо сказал Громов.
Они передвинул миску в центр комнаты, прямо в зоне стабилизированного поля.
Синицкий медленно подсыпал корма и налил воды.
Платон появился. На секунду. Еще на секунду. Потом задержался.
И начал есть.
Поле оранжевых искр стабилизировалось вокруг него. Стало рассеиваться и возвращаться к лазерному пучку. Скачки прекратились.
— Ты понимаешь, что это означает? — прошептал Синицкий.
— Да, — сказал Громов. — Что фундаментальная физика снова проиграла кошачьей логике.
Они выключили установку.
Платон остался на месте. Дожевывал. И рычал.
Через минуту он посмотрел на них с выражением, в котором читалось: “Дряни вы двуногие - серьезно считаете себя умнее меня?”
— Мы создали перенос энергии, — сказал Синицкий.
— Мы создали кота, который может быть где угодно, если захочет, — ответил Громов. — И остановить его можно только кормом.
— Хорошо, что мы с ним на улицу не выходили.
Они помолчали.
— Надо еще раз проверить формулу и публиковать рапорт эксперимента, — сказал Синицкий.
— Конечно, — кивнул Громов. — Как публиковать журнале “Прикладная идиотика и квантовые недоразумения”.
Платон в этот момент лениво зевнул, запрыгнул на Радиолу, а с его хвоста вниз скатилась оранжевая искра.
Он прикрыл глаза. И на долю секунды исчез — без установки и вернулся. Ученые этого не заметили они останавливали аппаратуру.
Локация в которой происходили события: